понедельник, 8 августа 2016 г.

История болезни. Часть 2.



И как и было обещано, я продолжаю историю моей болезни. Первая часть истории тут. В прошлый раз я закончил повествование на моменте, когда меня начали будить. Отсюда и продолжим.

медицинский датчик
Вот такими штуками меня всего облепили перед операцией.
Сперва  мне попытались открыть глаза – бесполезное занятие солнечным днем возле окна. Это они меня плохо знают. Я бы попытался им сказать, что пришел в себя, но интубационную трубку в горле я ощутил сразу же и говорить даже не пытался. Показать что-то жестами я не мог – феерическая лень прижимала меня к столу. Некоторое время я мог только посылать нервные импульсы к пальцам. Возможно, титаническим усилием я бы их и поднял, но зачем напрягаться-то?

Вскоре пальцы начали шевелиться. Впрочем, еще до этого сработал глотательный рефлекс. Не тут-то было! Трубка мешала глотать, а рефлексы не собирались сдаваться. Я не знаю, что делали врачи (от яркого света глаза все еще не открывались дольше, чем на пару мгновений), но после их увещеваний они явно что-то нажимали и рефлекс на пару минут проходил.
Наконец я смог показать большой палец, на вопрос: «Как ты там?». После этого меня спросили убрать ли трубку. Я кивал так энергично, как только мог – она меня страшно раздражала. Трубку вынули (будьте готовы, что вокруг трубки соберется куча дряни, которую медики будут  ловить в момент вытаскивания – она вся выплеснется наружу) гадость убрали и я смог что-то даже сказать. Горло болело неимоверно (причем мышцы горла все еще побаливают, хотя прошло около двух суток) и я почувствовал невольное уважение ко всем женщинам, когда-либо практиковавшим горловой минет. 

На этом для большей части операционной команды я перестал быть интересен и меня оставили лежать в реанимации. Когда руки и ноги начали мне подчиняться, я попросил чтобы меня отвязали (руки были привязаны манжетами все это время, поэтому я даже жестами не мог указать на чертову трубку). Кстати, есть вероятность, что менее уравновешенные пациенты пытались трубку выдрать из горла, потому руки и стали привязывать.
  

Реанимация

Вот здесь на меня и накатил весь [censored] ситуации. Санитарки и медсестры с веселым цинизмом развлекали меня (остальных было развлекать скучно, о чем я расскажу позже) и развлекались сами. Меня постоянно спрашивали как я там, и что со мной, периодически меняя капельницы.

улитка
Вот примерно с такой скоростью движется время в больнице... Даже начинаешь улиток фоткать...
В общем несмотря на полную неподвижность скучно не было. Например, часика полтора занял квест: «Попробуй отлить в утку, лежа на боку с дырой в другом боку». В конечном итоге квест я провалил и получил катетер в… ну в общем в самое туда. Как говорил Хаус: «неприятно только первые 25 сантиметров».  В общем, никому не советую прибегать к катетеру ибо он жидкость выводит, но облегчения не дает. В итоге в толчок все также хочется, хотя уже и нечем.

За такими вот «веселыми» приключениями прошла большая часть дня (операция началась около 10 утра и длилась примерно час). К концу дня я решительно (с помощью заботливых медичек) встал и направился в толчок, не желая применять катетер. В общем к третьей прогулке мне таки удалось взять себя в руки. А там я и телефон выпросил (ну как выпросил, принесли по первой же просьбе), чтобы оповестить всех, что я их еще буду долго доставать.
Отступая от темы скажу, что располагаться аппендикс может у разных людей по-разному. Мои трудности были вызваны как раз близким расположением к мочевому пузырю.  Тем не менее все проблемы, с которыми  столкнулся я (кроме интубации – ее может и не быть) будут у всех в различной степени.

Ходить я научился вполне бодренько, но вот выспаться мне не удалось. Причина этого легко понимается после одной из фраз (угадайте кого?) Хауса: «болезнь всегда уродлива, всегда». Живот у меня болел, крепким сном я не страдал никогда, но тут пора рассказать о соседях по палате. Трое были тихими (я даже не слышал голосов двоих из них), но была еще и бабушка.  Это был трэш. Слепая и неходячая она на любой длительный разговор начинала спрашивать про телевизор. А услышав, что телевизора тут отродясь не было, начинала кричать, что пора вызывать милицию: телевизор с[censored]ли! Обычно ее уговаривали успокоиться, но доктор разрешил использовать галоперидол, если что. 

Бабушку было конечно жутко жалко, но она до чертиков достала. И когда меня, наконец, перевели в палату в хирургическом отделении, я вздохнул с облегчением. Вообще в реанимации было весело, но это, возможно, из-за лекарств. В любом случае мне бы не хотелось оказаться там снова, хотя хуже всего была невозможность почистить зубы – это был ад.

На этом мои неприятности в сущности и закончились. Тем не менее, третья часть будет, хотя там, казалось бы, говорить и не о чем. Подписывайтесь, лайкайте, показывайте друзьям, критикуйте. Трудно расти над собой, когда все со всем согласны :) .